14 марта была взята 6-м Уральским корпусом, входившим в Западную армию Ханжина, Уфа. Затем пала Чишма,  Белебей и Бугульма, а 15 апреля колчаковцы овладели Бугурусланом. Колчак в приказе от 11 апреля отмечал, что дорога на Москву открыта, Красная армия разбита и деморализована. Колчак устремился к Самаре с целью продвинуться к Саратову, а затем, соединившись с Деникиным, двинуться на Москву.

В канун Пасхи Верховный главнокомандующий А.В. Колчак поздравил Михаила Васильевича Ханжина с присвоением ему звания генерала от артиллерии (когда-то в годы 1-й мировой войны Ханжин командовал артиллерией Румынского фронта). Поздравления в адрес Ханжина со взятием Уфы поступило даже от военного командования союзников.

Во второй половине марта – первой половине апреля Западная армия Ханжина продолжала наступление. Истекая кровью, к Самаре отступала 5-я красная армия.

Думается, особый интерес представляет перечень численности казачьих частей, входивших в состав белых колчаковских войск Западного фронта и Южной группы Белова. Приводим данные по книге Г.Д. Гая к 20.04.1919 г.26 .

 

Таблица 18

 

Опубликованные данные27 говорят о том, что на  Гурьевском направлении Восточного фронта было 4000 воинов, на Уральском – 13400, на Оренбургском – 14400. Здесь данные не дифференцируют боевой состав, не говорят, сколько их них казаков. Нет таких сведений и о других направлениях Восточного фронта. Однако возможно предположить, что в основном речь идет о белоказачьих войсках28 .

Следует отметить, что сведения о численности войск белых (противника, как говорилось в “Директивах”) составлены Высшим военным советом, Полевым штабом РВСР и штабами фронтов29 . Эти сведения, как и приведенные выше Г.Д. Гая, носят приблизительный характер. Хотя в той или иной степени верны. Иногда они основывались  на документах штабов противника, захваченных красными частями, но чаще всего на деятельности военной разведки (в последнем случае их достоверность не абсолютна).

Газета “Правда” 21 января 1919 г. сообщила о том, что мобилизация казаков в дутовские войска проходила все труднее и труднее, сообщалось, что недавно в Оренбурге “расстреляно 250 молодых казаков” за категорический отказ служить в дутовских войсках. Достоверность массовых расстрелов молодых казаков была подтверждена самим атаманом, правда,  при этом он несколько приуменьшил число казненных30 .

14 марта 1919 г. директивой РВС Восточного фронта М.В. Фрунзе был назначен командующим Южной группой, в которую вошла Туркестанская армия. Последнюю предстояло воссоздать из 31-й Оренбургской стрелковой и 3-й конной дивизий. В формирующуюся конную дивизию должны были войти и казачьи полки, объединенные в бригады31 . Позднее Туркестанская армия должна была быть передислоцирована в район Бузулука, откуда подготавливалось контрнаступление против Колчака во фланг наступающих на Самару его войск. Весной и летом 1919 г. Восточный фронт стал главным. Были приняты срочные  меры по его укреплению. Вышли в свет “Тезисы ЦК РКП/б в  связи с положением Восточного фронта”. Страна превращалась в единый лагерь.

Формирование 3-й конной дивизии было связано и с созданием казачьей кавалерийской бригады во главе с И.Д. Кашириным.

В то же время Л.Д. Троцкий в телеграмме, подчеркнув необходимость формирования бригады (под нажимом Реввоенсовета 3-й армии, выступившей с отрицательной характеристикой И.Д. Каширина), рекомендовал проявить осторожность в вопросе, ограничив создание бригады двумя казачьими кавалерийскими полками и одним пехотным. И.Д. Каширин на имя Реввоенсовета Туркестанской армии “скромно”  просил назвать бригаду его именем. В то же время, назначенный комиссаром 3-й кавдивизии, И.Ф. Киселев сообщил Троцкому, что беспокойство насчет И. Каширина безосновательно. Каширин Иван – смелый, боевой командир, но весьма эмоциональный и в известной мере честолюбивый32 .

2 мая 1919 г. М.В. Фрунзе и В.В. Куйбышев в телеграмме предлагали оказать всяческую помощь в комплектовании бригады33 .

Формирование бригады потребовало создания 4-го советского трудового казачьего полка. 12 апреля был издан соответствующий приказ о его формировании. Командиром данного полка был назначен Салодовников34 . В его организации видную роль сыграли братья Шереметьевы, назначенный комиссаром кавдивизии И.Ф.Киселев, а также член казачьего отдела ВЦИК Афанасий Григорьевич Нагаев (в прошлом - председатель отдела) и Билял Вильдимович Ишкенин – член казачьего отдела ВЦИК35 .

Газета “Известия народного комиссариата по военным делам” 11 мая 1919 г. сообщала, что трудовые казаки “идут на защиту рабоче-крестьянского правительства часто в полном вооружении, организованные в боевые ударные единицы. Идут пешком, едут на лошадях с единственной надеждой победить или умереть. Все они испытали тяжесть дутовского режима. Испытанные орлы трудового казачества слетаются в решительный момент для борьбы с Дутовым”.

3-я кавалерийская дивизия вскоре была сформирована из 6 полков: 9-го, 10-го, 11-го, 12-го, 13-го, 14-го  (4-й советский полк, состоявший из 4-х сотен стал в дивизии 11-м полком по приказу от 2 мая)36 . В кавдивизии было три бригады: первой командовал Тимофеев, второй Обухов, третьей Каширин37 . В бригадах были созданы политотделы, в каширинской во главе с Ивановым. В бригаду И.Д. Каширина входили бывшие Верхнеуральский и Стеньки Разина полки38 .

Разработанный советским командованием стратегический план прорыва левого фланга Западной армии Ханжина, рвущейся на Самару, предусматривал максимально возможную концентрацию красных войск в районе Бузулука. Сюда стягивались силы Южной группы войск  Восточного фронта. При этом неизбежной была переброска сил и из Оренбурга. Первоначальное направление сюда 1-й армии было отставлено, в Бузулук теперь передислоцировалась Туркестанская армия в составе 31-й Оренбургской стрелковой и 3-й кавалерийской дивизий. В Бузулуке формировалась ударная группа войск, которая первой должна была обрушиться на колчаковцев в составе 25-й Чапаевской дивизии, а также одной бригады 24-й железной дивизии 1-й армии, Туркестанской армии и бригады красных казаков во главе с И. Кашириным.

Прознав о происходящем перемещении войск, дутовцы усилили нажим на Оренбург39 . В случае взятия города противник мог выдвинуться в тыл ударной группы войск, сорвать контрнаступление красных. Надвинувшаяся угроза над Оренбургом  побудила принять срочные меры.

6 апреля 1919 г. состоялась созванная по инициативе Оренбургского губкома РКП/б общегородская конференция профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов, которая призвала “все рабочие организации и трудящееся крестьянство Оренбургской губернии для мощного отпора врагам…”. Конференция приняла воззвание “Ко всем рабочим, крестьянам и трудовым казакам”, в котором звала трудящихся Оренбуржья по примеру рабочих Уфы, рабочих и крестьян Самарской губернии стать в ряды борцов за республику трудящихся40 . Тут же развернулась работа по формированию рабочих, крестьянских и казачьих полков. Почти все рабочие (7000 бойцов) ушли на защиту Оренбурга. 7 апреля 1919 г. на заседании президиума Оренбугского губкома РКП/б было поручено секретарю губкома В.А. Покровскому составить письмо к партийным ячейкам  с призывом провести усиленную агитацию за вступление крестьянства и казачества в ряды Красной Армии41 .

В Красную Армию вступили в первую очередь коммунисты. Из 40 членов РКП/б Исаево-Дедово ушли на фронт 3042 . Шарлыкская организация направила в Красную Армию из 35-32 коммуниста. В полки, защищавшие Оренбург, влилось 3500-4000 крестьян.

В результате принятых мер в Оренбурге было сформировано 4 полка: 210 (рабочий), 216 (крестьянский), 217 (в большинстве рабочий) и 218 (рабоче-крестьянский)43 .

Именно тогда, как мы уже сказали,  был создан и 4-й казачий полк в составе 4-х сотен, позднее переименованный в 11 полк.

Опасность надвинулась для Оренбурга, прежде всего, с востока. В наступление на город перешел 2-й корпус Оренбургского казачества во главе с генералом Акулининым. Он надеялся, что к Пасхе 19 апреля ему удастся взять Оренбург.  Противник овладел станицей Нежинской и вплотную приблизился к городу. Однако мужество его защитников – рабоче-крестьянских полков - опрокинуло эти расчеты. Позднее И.Г. Акулинин объяснял провал наступления в рапорте от 25 апреля 1919г. командующему Оренбургской белой армией о действиях корпуса с 9 по 19 апреля 1919 г., что ему удалось, преследуя в указанный период врага, подойти вплотную к Оренбургу. Был дан приказ взять Оренбург к светлой заутрени (к 23 часам 50 минутам 19 апреля). После захвата 19-м и 20-м Оренбургскими казачьими полками Нежинки Акулинин еще более уверовал в свой успех, однако дальнейшее наступление встретило, как писал он,  “упорное сопротивление”, красные, по его словам, проявили “поразительную выдержку и самообладание”.

6-я и 8-я роты 42-го пехотного полка “перешли к красным”, затем это же сделали 6-я, 8-я роты  Хвалынского полка и часть 5-й роты 42-го стрелкового полка. Перешедшие открыли огонь по частям акулининского корпуса. Станица Нежинская была вскоре взята советскими войсками и,  развивая наступление, они потеснили 7-й Хвалынский и 21-й казачий полки. Вскоре перешли на сторону красных команда разведчиков и четыре роты Сызранского полка. Далее Акулинин докладывал, что среди казаков 19-го и 23-го полков много колеблющихся элементов, получивших пополнения из расформированных (очевидно, по причине неблагонадежности) 24-го и 25-го полков. Акулинин, скрепя сердце, признавал: “Атмосфера в станицах 1-го округа, через которые мы прошли, тоже еще не очистилась от большевизма”44 . Затем, объясняя это, он вынужден был признать: “большевики особенных безобразий в 1-м округе не чинили, а расстрелов почти совсем не было…”. Заканчивая доклад, Акулинин вновь приходил к выводу: “…население верхних станиц 1-го округа (я не говорю уже о крестьянском населении, сплошь настроенном большевистски) особой радости по поводу своего избавления “от ига большевиков” при нашем вступлении в поселки и станицы не выражали… В общем, особенно сердечного отношения со стороны родных станичников к казачьим частям наблюдать не приходилось”.

 

продолжение-->>>