"Семакино. Оренбург. г. Почт. тел. отд."

Почтовый штамп на конверте был виден отчетливо.

Впрочем, письма давали и более подробный адрес. В конце первого автор указывал: "Оренбург, почтовая станция Семакино, хутор Независимый".

А все-таки первой помехой в поисках следов корреспондента Толстого оказалось ... отсутствие адреса.

В сборниках административного деления Оренбургской области, выходивших в разные годы, указаны тысячи населенных пунктов, вплоть до самых маленьких, но ни хутора Независимого, ни села Семакино обнаружить не удалось.

Более основательным ориентиром оказалась упомянутая в письме река Ик.

Ик, точнее - Большой Ик, нанесен на карту. Он проходит по территории современного Саракташского района. По берегам и вблизи - различные населенные пункты. Но искомых названий не было и здесь.

Не носят ли сейчас село и хутор другие имена?

На помощь пришел телефон.

- Хутор Независимый? - переспросили в Саракташе. - Нет, не известен. Ни на берегу Ика, ни в другом месте района.

- Семакино? Такого села тоже нет. Хотя... Семакиным называлось, кажется, нынешнее Новосельское...

Итак - Саракташский район. Надо надеяться, что там удастся отыскать следы Александра Шильцова. На встречу с ним самим надежды мало - прошло более полувека, а уже тогда, в 1908-м, был он далеко не юн. Но Шильцов писал Толстому о четырех своих ребятах. Возможно, и поныне живут там его сыновья и дочери, внуки и внучки? А нет, так наверняка найдутся люди, которые помнят этого незаурядного человека.

Дорога вела в Саракташ.

На вокзале в ожидании поездов оказались люди из многих сел и хуторов, в том числе из Новосельского. Они подтвердили, что их село до революции действительно называлось Семакиным, но о Шильцове и вообще о Шильцовых не слыхали ничего.

- А вы фамилию часом не спутали? - спросил один из пассажиров.

Нет, собственноручная подпись Шильцова хорошо запечатлелась в памяти.

- А то я не знаю Шильцева... Ивана Шильцева... Давно в Саракташе живет, хотя и не отсюда родом... Ну да фамилии, чего и говорить, разные...

Фамилии, действительно, звучали по-разному, но... в написании их отличала всего одна буква.

- Шильцовых в Саракташе нет - это точно, - безапелляционно сказала паспортистка милиции. - Может, нужны Шильцевы? Есть у нас одна семья.

Она быстро отыскала несколько карточек.

- Шильцева Лидия Ивановна...

- Шильцева Марфа Ильинична...

- Шильцев Иван Александрович...

Александрович?

Год рождения - 1906-й. Александр Шильцов писал Толстому в 1908 году и сообщал о сыновьях...

Место рождения - Саракташский район, хутор Нижне-Аскаровский. Значит, он родился в этом же районе...

- Скажите, пожалуйста, где находится Нижне-Аскаровский?

- Отсюда километров пятьдесят. На север, к Башкирии.

- Возле Семакино?

- Неподалеку.

- На берегу Ика?

Паспортистка подтвердила и это.

Уже верилось, что Александр Шильцов и Иван Шильцев - представители одной семьи, и все-таки "е" вместо "о" не могло избавить от сомнений.

"Пушкина, 20..."

- Здесь живут Шильцевы?

- Мы и есть... Проходите!

Хозяина, к сожалению, дома не оказалось. В больнице... Последствия фронтового ранения... Столько лет прошло, а военные раны дают о себе знать. Жена - Марфа Ильинична и дочь Лида с интересом слушали о поисках Шильцова.

- Сроду мы Шильцевы, - пожимая плечами, проговорила хозяйка. - Сколько за Иваном Александровичем, иного и не слыхала. - Подумав, она добавила: - И Александр Харитонович так писался.

- Кто?

- Александр Харитонович, - повторила женщина. - Тот, про кого вы рассказывали. Это ее дед.

Кивнула в сторону Лиды.

Девушка подошла к стене и сняла рамку семейных фотографий.

- Вот он...

С небольшого любительского снимка смотрел крутолобый человек с глубоко посаженными глазами. Даже с этой тусклой, выцветшей карточки они, казалось, излучали внутренний свет. Опущенные усы и бородка клинышком обрамляли плотно сжатые губы. Лицо пересекали крутые, резкие морщины. Какой упрямый взгляд, какая гордая посадка головы!

- Я своего деда знаю только по фотографии, - сказала Лида. - Он давно умер.

Узнать, что человека нет, хотя и предполагаешь это, - нелегко, больно. Тем более такого, который мог бы рассказать так много. Он, конечно, рассказывал - и теперь рассказанное предстояло выведать у других.

... Ожидание встречи с Иваном Александровичем скрашивало знакомство с семейным архивом, Это были в основном обыкновенные фото, каких много в каждом доме.

Снимков Александра Харитоновича не попадалось. Тем большее внимание обратила на себя небольшая книжица в выцветшем, вылинявшем, местами порванном переплете.

Надпись на обложке разобрать было трудно. Удалось прочесть слова: "Благотворительно-сберегательная памятная книжка для потребителей" и еще: "Цена 1 руб." Год издания смазан, но, по всем признакам, книжка из времен далеких.

Открывалась она православным, католическим, протестантским и прочими духовными календарями, перечнем "неприсутственных дней" и длинным списком лиц "Российского Императорского Дома" - начиная от "самодержца всероссийского", его "августейших" родительницы, супруги, дочерей, сестер, дядей и теток и кончая их детьми, внуками и, кажется, правнуками.

Что только не расхваливала книжка далее! И "немецкую гастрономическую паровую колбасную фабрику", и "магазин колониальных товаров", и пиво "Трехгорного пивоваренного товарищества в Москве", и парикмахерскую "Кур и Васильев" в Оренбурге... Объявления о торговле ювелирными изделиями соседствовали с рекламой винно-питейных заведений, продажа аптекарских товаров - с фотографиями, музыкальные магазины - с иконными. Широковещательные рекламы звали в "новое роскошное заведение морских и пресных ванн" в Ялте, сообщая, что "здание в мавританском стиле вполне соответствует иностранным курортам", настоятельно приглашали посетить "известный русский ресторан наследников Т.А. Максимова в Петербурге"...

Вызвавшие вначале любопытство, объявления примелькались, наскучили. Но неожиданно печатный текст уступил место рукописному.

"Родословная запись Шильцовых" - гласила уже первая строка.

Широким, четким почерком было исписано до десятка страничек, отведенных "для заметок". Здесь уместились сведения о нескольких поколениях семьи.

"Давыд Васильевич Шильцов родился в 1812 году, 24 июля..." - так начиналась эта своеобразная летопись. Без лишних слов она сообщала, что ровесник первой Отечественной войны из прожитых им 63-х лет двадцать пять отдал солдатской службе и лишь будучи в годах смог обзавестись своей семьей. У него было пять сыновей и дочерей, но все, кроме Харитона, умерли в первые же годы и даже месяцы жизни. Бывший солдат скончался, когда у единственного из оставшихся в живых сыновей была уже своя семья. Однако только перед смертью посчастливилось ему взять на руки живого внука - первых похоронили сразу после рождения.

Итак, второе поколение рода Шильцовых - Харитон Давыдович. Вслед за сообщением о том, что в 1867 году двадцатилетний Харитон вступил в "законный брак с девицей с. Спасского Оренбургского уезда Стефанидой Егоровой", шел длинный список детей. Восемнадцать родилось их и почти все умерли в младенчестве. Больно читать этот скорбный перечень. Какой же была жизнь, если умирали один за другим, уже в первые месяцы и годы! Нищета, темь беспроглядная, жизнь без проблеска надежды...

Первым внуком, которого довелось взять на руки Давыду Васильевичу, первым сыном, который выжил у Харитона Давыдовича, был Александр - тот самый Александр Харитонович, впоследствии корреспондент Толстого.

Вот даты его жизни: 10 февраля 1874 года - 25 сентября 1933-го. Они-то и должны занять свое место против фамилии Шильцова в комментариях к переписке Л.Н. Толстого, а, возможно, и в другой литературе о писателе. Занять рядом с иными сведениями, которые еще предстоит выяснить.

Но что расскажет о нем "родословная запись"?

"Александр Харитонович Шильцов вступил в законный брак с девицей село Новоселок, оно же Семакино, Спасской волости Оренбургского уезда Анисьей Александровной Никоновой 26 мая 1895 года..." (Сразу вспомнился шильцовский рассказ в письме к Толстому - о том, как несчастен он был, когда задумал "по любви жениться, но не имел восьми рублей, положенных священнику за венчанье, как пришлось бегать за 120 верст в город "попросить эту сумму денег"). А вот - дети. Крестьянин писал в Ясную Поляну о четырех маленьких детях. Теперь нетрудно выяснить, о ком шла речь: о дочерях Анастасии и Екатерине, сыновьях Василии (умершем в 1920-м) и Иване. Старшей - Анастасии - накануне отправки первого письма к Толстому исполнилось двенадцать, младшему - Ивану - не было и двух. Шильцов не писал, что двоих успел похоронить. В последующие годы в семье родилось еще четверо, но из них выжил один Петр. Он появился на свет в суровую пору гражданской войны, а погиб в 1942-м. "Убит 1 июля 1942 г. в борьбе против фашизма, в чине старшего лейтенанта", - сообщала последняя запись в "родословной", сделанная уже другою рукою.

Для записей о пятом поколении семьи в старой книжке страниц не осталось. Но, глядя на фотографии, которые лежали тут же, думалось, что жизнь сыновей и дочерей того же Ивана Александровича, внуков и внучек крестьянина потребует куда большего места.

"Родословная запись Шильцовых" приоткрывала дверь большой жизни.

Но это было только началом.

Книги